В начале славных дел

В 1754 году управляющий делами Киевской губернской канцелярии обер-комендант Печерской крепости Костюрин ходатайствовал перед Сенатом об учреждении в Киеве Полевого госпиталя, мотивируя просьбу тем, что монастыри не в состоянии обеспечить медицинскую помощь всем нуждающимся, а санитарно-эпидемиологическое состояние города неудовлетворительно. К этому времени подобные генеральные полевые госпитали уже были учреждены в Москве, Риге и Ревеле (Таллинне).

Скорбные листы

В 1808 году впервые появились в медицинских учреждениях истории болезни, которые тогда именовались “скорбными листами”. В питании больных впервые назначались диеты. Оперативная медицина делала определенные успехи, но наука еще не была готова к революционным открытиям. Таким, например, как исследование причин инфекционных заболеваний, которые уносили больше жизней, чем кровопролитные баталии. “Военно-полевая хирургия, которая держится на двух китах: обезболивании и борьбе с раневой инфекцией, — пишет Полторацкий, — познакомится с методом антисептики много позже; эфирный наркоз в России будет применен благодаря стараниям Николая Пирогова, а пока взамен наркоза раненых поят водкой. Ампутации конечностей производятся практически без обезболивания, а ведь это была одна из самых распространенных операций того времени; ее применяли даже при простых переломах, часто производилась первичная ампутация прямо на поле сражения. Операции на органах грудной и брюшной полости не производятся ввиду их полной безнадежности”.

В 1815 году Киевскому госпиталю был присвоен IV класс. В учреждении насчитывалось 1200 коек, а в штате — 44 медицинских работника. Соответственно, увеличились и годовые оклады. Так, главный доктор получал 1500 рублей, сумма весьма пристойная, если учесть, что и за 100 рублей годового вознаграждения ученик лекаря (самый низкий ранг штата) мог безбедно существовать. В 1838 году при госпитале учредили фельдшерскую школу. К 1842 году в ней обучалось 300 фельдшеров.

Возвышенное и земное

В это же время значительно расширилась территория госпиталя. Здесь возвели капитальные строения в лучших традициях классической архитектуры, разобрав пришедшие в ветхость 9 деревянных зданий первичной застройки. Взамен вырос современный клинический городок с главным П-образным зданием, обширным по площади. В нем в 1842 году за казенные средства была устроена и госпитальная церковь, нареченная во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Вот как описывали ее в справочнике за 1913 год: “Церковь занимает собой второй этаж (над воротами), вместимостью на 200 человек молящихся. Помещение под церковь светлое и во всех отношениях весьма благоустроенное. Иконостас в один ярус. Ризницею и утварью достаточна. К церкви приписана Пантелеймоновская церковь (ее внутреннее убранство перенесли из старого, разобранного за ветхостью, деревянного храма. — Авт.), в летнем помещении госпиталя, смежном с территорией зимнего. Устройство этой церкви обошлось казне в 16 000 рублей”. Примечательно, что церковь великомученика Пантелеймона была первым госпитальным храмом, появившимся после рождения этого медицинского учреждения, ведь указ императрицы Анны Иоанновны от 19 февраля 1736 года предписывал: “Во всяком госпитале иметь одну церковь и одного священника, который будет отправлять службу Божию, утешать, исповедовать и причащать больных”.

При военно-фельдшерской школе существовала своя церковь во имя равноапостольного князя Владимира, а на госпитальном кладбище была еще и часовня, где отпевали умерших в клинике воинов. В 1919 году Покровский храм закрыли, превратив его в клуб. Лишь в 1999 году в госпитале возобновили богослужение. Правда, новый храм разместили совсем в другом корпусе. Трепетное отношение к православным святыням в госпитале не было случайным. Воины сражались за Веру, Царя и Отечество, врачи осуществляли лечение больных, руководствуясь нравственными началами, заложенными в христианстве…

Представитель военного министерства Цейтлер, посетивший госпиталь осенью 1842 года, “нашел в нем следующее: в больничных палатах и вне оных отменную чистоту и повсеместно должный порядок. Воздух в палатах здоровый и приятный. Белье на кроватях и больных чистое и хорошо вымытое. Солому в тюфяках и подушках недавно перемененную. Пищу больным офицерам и нижним чинам хорошо приготовленную, ржаной хлеб и пшеничные булки хорошо выпечены и из доброкачественной муки, пиво и квас тоже сварены хорошо”. В 1843 году в военном госпитале Киевской крепости была пробурена первая скважина для воды глубиной до 103 метров, что сыграло немаловажную роль в лечении больных, ибо поставлялась качественная и здоровая питьевая вода. Центральный корпус госпиталя окружали валы, у подножия которых возвели мощную кирпичную стену с бойницами. По всему периметру вырыли рвы. Выстроили также Северную полубашню, против которой находились Северные ворота с капониром, прорытые сквозь толщу валов. Всего были выстроены четыре капонира, располагавшихся за пределами госпиталя, но соединенных с ним подземными ходами, вырытыми в земле и укрепленными кирпичными сводами. В одном из земляных валов расположился склад боеприпасов (ныне — продовольственный). Неподалеку от госпитального укрепления возвели Прозоровскую башню, справа от входа в которую находилась выстроенная в готическом стиле церковь, разрушенная большевиками. Исследователи ошибочно считают, что она находилась в ведении госпиталя, однако читаем в документе 1913 года: “Киевская Военно-Прозоровская Свято-Владимиро-Александро-Невская церковь (имела два престола. — Авт.) в башне Васильевского укрепления Киевской крепости, устроенная на средства и капитал покойного фельдмаршала князя Прозоровского, — первоначально (в 1816 году) при Инвалидном доме, а затем в 1841 году была перенесена в башню, где и находится по настоящее время; вновь освящена в том же году, 17 июля, митрополитом Киевским и Галицким Высокопреосвященным Филаретом. Помещение под церковь обширное и может вместить до 1000 человек молящихся. Иконостас в три яруса, сооружен одновременно с церковью по рисунку Императора Николая Павловича на сумму, отпущенную из казны в церковь, перенесенную в 1841 году и оказавшуюся в районе крепости. На крыше — небольшая звонница. Под спудом храма, в особом склепе, погребены князь Александр Прозоровский и супруга его Анна, перенесенные сюда из первоначальной церкви, по повелению Императора Николая I и по распоряжению митрополита Филарета, — епископом Черниговским Иеремием, в 1841 году.

До 1865 года церковь эта находилась в ведении Епархиального начальства, а с означенного времени перешла (согласно приказа военного министра от 29 августа 1865 г. за №305) в военное ведомство и состоит при Киевском крепостном штабе.

Прихожанами церкви состоят обыкновенно воинские части, квартирующие в крепости”.

Примечательно, что великолепная в фортификационном отношении цитадель (11 бастионов, 3 равелина, 3 люнета, башни №1, 2, 3 и госпитальное укрепление) никогда не использовалась в военных целях. В 1847—1848 годах, во время страшной эпидемии, госпиталь разместил у себя 2500 больных холерой.

Значительную роль в его судьбе сыграло основание в Киеве Университета святого Владимира и учреждение медицинского факультета. В госпитале вели научную и педагогическую деятельность, практиковали многие медицинские светила, один перечень фамилий которых занял бы всю эту полосу; некоторых из них упомянем ниже.

Добрые самаритяне

В 1854 году была высочайше утверждена Крестовоздвиженская община “сестер попечения о раненых и больных”. В 1859 году в госпитале появилось женское отделение на 30 коек с особым родильным отделением. Годом позже первые двенадцать сестер милосердия появились и в штате госпиталя “для ухода за больными и наблюдения за точным исполнением госпитальной прислугой своих обязанностей”.

Вторая половина XIX столетия — время формирования всех основных отделений госпиталя, период его качественного и количественного роста. Постепенно клиника была оснащена новейшим оборудованием, укомплектована высококлассными специалистами, отмечалась как ведущее научно-прикладное медицинское заведение Российской империи. И хотя организация военно-медицинской службы сделала громадный прорыв вперед, в канун Первой мировой войны она по-прежнему оставалась далекой от совершенства…

Окончание следует

В статье использованы материалы сборника “Киевский военный госпиталь. Страницы истории”. Киев, 1994 год; а также архивные документы из государственных фондов и частных коллекций



комментарии:



10 июня 1755 года Сенат указал Медицинской канцелярии “в Киеве, яко городе знатном и многолюдном шпиталь учредить, хотя на 50 человек больных и ко оной определить комиссара, а для больных доктора, которому гарнизонных полков больных в смотрение поручить, лекаря одного и аптекаря одного”. С того же времени решено было заложить в городе собственный ботанический сад, где аптекарям госпиталя вменялось в обязанность собирать лекарственные растения и травы. В вышедшем в 1902 году юбилейном сборнике “Столетие военного министерства 1802—1902” отмечалось, что в 1755 году в Киеве был открыт “полевой шпиталь для лечения воинских чинов из батальонов русской армии”.

Создание стационарного военного госпиталя было вызвано постоянными кровопролитными войнами с Турцией и Крымским ханством. В Киеве квартировали тысячи рядовых, сержантов и офицеров русской армии, город находился на важном стратегическом направлении. Заболеваемость военнослужащих была высокой вследствие скверных санитарно-гигиенических условий. Лечили больных по большей части знахари, а также в монастырях. Официальные лекари получали нищенское жалованье, профессия медика была крайне непопулярной. Правительство пыталось поднять престиж профессии, но это долго не давало желаемого результата. Народ больше доверял Церкви — институту, которому вверял души, и… все тем же сельским знахарям и даже, как ни парадоксально, колдунам, большинство из которых были обыкновенными шарлатанами… Отсюда и высокая смертность как военного, так и гражданского населения. Как видим, становление государственной медицинской службы произошло во многом благодаря людям в военных мундирах.

В 1780 году, в процессе подготовки к очередной войне с Турцией, Киевский госпиталь был значительно расширен, а чуть позже и вовсе преобразован в постоянный госпиталь III класса с подчинением армии, которой командовал Александр Суворов. Госпитальным лекарям предписывалось быть “богобоязливыми, смиренными и воздержанно жить, с больными ласково и усердно обходиться, наблюдать, чтоб в палатах было тихо и соблюдался установленный порядок”.Уже в 1849 году Военный совет Киевского округа принял решение “Об учреждении клинического отделения для практических занятий воспитанников Университета св. Владимира при госпитале”. Свою роль в этом деле сыграли посетивший госпиталь самодержец Николай I и выдающийся хирург Николай Пирогов, также бывавший в лечебнице и осознававший необходимость “соединения университетских клиник с госпиталями”.











Лекарь с отличием

В конце апреля — начале мая 1915 года служить врачом в Морском ведомстве изъявил желание студент медицинского факультета Киевского университета Святого Владимира Михаил Булгаков, однако получил отказ, будучи признан негодным к несению военной службы по состоянию здоровья. 18 мая с разрешения ректора университета Булгаков поступил на работу в Киевский военный госпиталь. В феврале—марте следующего года Михаил Афанасьевич успешно сдал выпускные экзамены, а 6 апреля ему выдали “Временное свидетельство” об окончании университета. Затем будущий знаменитый писатель работал врачом в прифронтовых госпиталях Каменец-Подольского и Черновцов, был зачислен “врачом резерва Московского военно-санитарного управления” для откомандирования в распоряжение смоленского губернатора с целью работы в земствах. 29 сентября он приступил к работе в Никольской земской больнице Сычевского уезда Смоленской губернии. 31 октября в Киевском университете получил диплом об утверждении “в степени лекаря с отличием со всеми правами и преимуществами, законами Российской империи сей степени присвоенными”. К этому времени относятся первые литературные опыты Булгакова. Память о службе в Киевском военном госпитале Мастер хранил всю жизнь…

В период наступления Юго-Западного фронта, состоявшегося в кампанию 1916 года и вошедшего в историю под знаменитым именем “Брусиловский прорыв”, количество больных и раненых достигло 14 тысяч, поэтому страдальцев начали размещать не только в госпитальных строениях, но и в прилегающих к учреждению зданиях (в Северной полубашне и Прозоровской башне Печерских военных укреплений), на территории Киево-Печерской лавры, в помещениях на территории Владимирского рынка, в Кирилловском монастыре… Для доставки раненых к госпиталю проложили железнодорожную ветку (от Товарной станции к Южным воротам) и трамвайную линию от пассажирской станции.

Санитарные поезда круглосуточно прибывали в госпиталь со всего фронта. К сожалению, росло количество умерших от ран, а поэтому значительно расширилось и госпитальное кладбище.

На войне как на войне…

В годы Первой мировой войны госпитальные сооружения уже освещались электричеством, появилась централизованная канализация. Количество хирургических мест увеличилось до 1000 в трех отделениях. Операции проводили круглосуточно.

Главным терапевтом клиники в те годы был знаменитый профессор Феофил Яновский. Его клиника была ликвидирована “за ненадобностью” в 1919 году.

Психиатрическое отделение госпиталя было расширено до 500 коек. Война, очевидно, способствовала росту психических расстройств. В 1916 году здесь побывал Максим Горький, который уделил много внимания заболевшим, утешал их как мог.

В 1914 году усилием местных врачей в госпитале появился индукторный рентгеновский аппарат, однако он оказался технически несовершенным, хотя и способствовал развитию этого вида диагностики.

По мере увеличения боевых потерь появилась необходимость эвакуации раненых в глубокий тыл. Так возникла “дренажная система”, когда “раненый, прежде чем оказаться в тыловом районе страны, эвакуировался из одного медицинского учреждения в другое, — сообщает Ростислав Полторацкий. — При этом эвакуационные тенденции оттесняли лечение на второй план, что приводило к высокой смертности, так как фактически в период самой высокой нуждаемости в лечении раненый находился в пути”. Примечательно, что идея была неплохой. Раненый, при правильном положении дел, должен был получить необходимую хирургическую помощь, а затем направлялся “долечиваться” в тыл. Но лишь после получения первой помощи в условиях стационара. На деле же остро нуждавшихся в оперативной помощи, чтобы освободить место следующему несчастному, наскоро осмотрев, отправляли в тыл. Больной, как правило, до места назначения не добирался, умирая еще в пути. Зато работал “военный конвейер”.

В период Февральской революции и Октябрьского переворота в госпитале лечились до 2 тысяч человек, среди которых — и множество военнопленных, заразившихся брюшным, сыпным и возвратным тифом… В 1919—1920 гг. только в Прозоровской башне одновременно размещалось до 8 тысяч заразных больных.

Условия работы в госпитале были очень тяжелыми, сказывался острый дефицит перевязочного материала, в палатах было холодно, больные ходили в старом белье, скудная малокалорийная пища также не способствовала лечению. 11 апреля 1919 года заведующий неврологическим отделением Маньковский писал главному врачу рапорт о том, что в отделении имела место попытка одного офицера покончить жизнь самоубийством выстрелом из револьвера, а другой больной также стрелял из револьвера в отделении. Маньковский просил начальника отбирать у больных оружие при приеме в госпиталь…

В 1920 году поляки, оставляя город после разгрома Красной Армией, разграбили госпиталь, вывезли почти все его оборудование. Кстати, в госпитале лечился красноармеец Николай Островский, тяжело раненный именно на Польском фронте.

Затишье перед бурей

“Из десяти с лишним тысяч военных врачей в 1919—1920 годах переболели сыпным тифом около 4000, погибли более 800 человек”, — сообщает Ростислав Полторацкий. В их числе оказались и сотрудники госпиталя. Прославленная клиника залечивала раны с трудом, но все же госпиталь стал со временем передовым учреждением страны и сыграл значительную роль в развитии научной и клинической медицины. С 1934 года, когда Киев стал столицей УССР, госпиталь преобразовался в лечебно-научное учреждение республиканского масштаба. С 1920-го по 1941 год в нем прошли курс лечения более 350 тысяч человек. Во время освобождения Западной Украины (1939 г.) и Северной Буковины (1940 г.) в госпитале развернули 2000 коек для оказания хирургической помощи бойцам. А дальше была Великая Отечественная…

Дорога к победе

Вот как вспоминал о первом дне войны заведующий теплохозяйством госпиталя Николай Малеванный: “Мне на воскресенье выпало дежурить слесарем, а очень хотелось пойти на открытие стадиона (Центрального, ныне — Национального Олимпийского. — Авт.); накануне пытался обменяться дежурством, да не вышло. Прихожу в госпиталь к восьми часам, вижу в приемном отделении много людей. И суета какая-то. Подошел ближе, смотрю — раненых доставили. Никто из нас, даже сами раненые, толком не знал, что произошло, ведь по радио объявили о войне позже” (Цит. по книге “Киевский военный госпиталь. Страницы истории”. Киев, 1994 г.).

Таким образом, госпиталь приступил к лечению раненых еще за несколько часов до официального сообщения о начале войны. Вспоминает Надежда Уманец — сестра-хозяйка приемного отделения: “В субботу, 21 июня 1941 года, вечером с друзьями пошла в оперный театр, где давали “Корневильские колокола” с участием Зои Гайдай и Платонова. Домой вернулась поздно, легла спать. Утром меня разбудила мама и говорит: “Вставай, тебя из госпиталя вызывают. Война началась”. Прибежала я в госпиталь, и меня сразу же посадили на выписку больных (до войны Уманец работала заведующей делопроизводством строевой части. — Авт.). Первые три дня даже домой не уходила, занималась выпиской. Всех легких больных выписывали в часть, тяжелых переводили в гражданские больницы. В первые дни войны много госпитальных врачей ушло на фронт, на их место прибывали врачи из гражданских учреждений, особенно из Западной Украины. Как только закончилась выписка больных, пришлось заниматься вопросами эвакуации семей военнослужащих. Мы составляли списки, не зная даже, куда они эвакуируются. Правда, потом все оказались в Харькове, куда чуть позже прибыл и госпиталь. Сразу же после начала войны стали прибывать подарки для раненых от разных учреждений и организаций — фрукты, яйца, шоколад. Над территорией госпиталя повисли аэростаты”.

В первый день войны Киевский особый военный округ был преобразован в Юго-Западный фронтовой. Фронтом и обороной Киева тогда командовал Михаил Кирпонос, погибший в 1941 году в бою у хутора Дрюковщина Лохвицкого района Полтавской области. На протяжении всей войны (за исключением дислокации в Томске) госпиталь обслуживал войска этого фронта. После эвакуации из Харькова (13 сентября 1941 года) по апрель 1942 года клиника была специализированным госпиталем Сибирского военного округа. В январе 1943 года Киевский госпиталь оказался в г. Балашове уже как Специализированный госпиталь Юго-Западного фронта. 1 мая он разместился в двух смежных военных городках. А далее была передислокация в Славянск. 13 февраля 1944 года учреждение вернулось в Киев, где в кратчайшие сроки приступило к приему и лечению раненых с 1-го Украинского фронта, развернув для этой цели 2 тысячи коек. В 1944 году в клинику поступило 12 тысяч 728 раненых, сделано 3 тысячи операций и 1 тысяча переливаний крови. Учреждению, как видим, пришлось работать на разных этапах эвакуации: от армейского и фронтового района до глубокого тыла. Несмотря на тяжелейшие условия военного времени, врачи клиники выдержали испытание с честью.

Здания Киевского военного госпиталя сильно пострадали от пребывания в них фашистов. “Вся его территория, — пишет Ростислав Полторацкий, — находилась в полном запустении, были разрушены кухня, здание туберкулезного отделения, разграблены водолечебница, патологоанатомическое отделение, полностью уничтожен патологоанатомический музей. Помещение рентгенологического отделения превращено в баню, здание приемного покоя — в конюшню. Канализация и отопление выведены из строя, во всех окнах выбиты стекла. Сохранившиеся здания были частично заняты другими фронтовыми эвакогоспиталями”. Интересно, что в начале оккупации немцы разместили свой госпиталь именно здесь, но, по рассказам местных жителей, отказались находиться в нем из-за того, что “место было сильно глухое и небезопасное”, поэтому перебазировались на территорию Октябрьской больницы. С 1946 года начался мирный этап работы госпиталя. Потихоньку здесь налаживался привычный для мирного времени ритм работы, восстанавливались отделения, благоустраивалась территория, велось новое строительство, хотя командно-административная система не давала проявиться научно-лечебной деятельности со всей силой. А жаль! Коллектив врачей этого учреждения был, пожалуй, одним из самых профессиональных во всем Союзе…

В 1968 году “за достигнутые успехи в медицинском обеспечении военнослужащих и в связи с 50-летием Вооруженных Сил СССР” госпиталь наградили орденом Красной Звезды.

Новое имя — новые задачи

“Преобразование учреждения из Окружного в Главный Клинический госпиталь Министерства обороны Украины вовсе не означало простой смены вывески, а предполагало его капитальную структурную перестройку, — утверждает Ростислав Полторацкий. — Подразумевалось, что став высшей и конечной инстанцией в ряду военно-медицинских учреждений Украины, где будут концентрироваться самые сложные и тяжелые больные, он будет располагать всеми самыми современными методами диагностики и лечения, самыми опытными и квалифицированными кадрами”.

Эту сложную задачу госпиталь успешно решает в наши дни. В этом можно убедиться, посетив территорию клиники, пообщавшись с его сотрудниками да и находящимися на лечении больными. Даже удивительно, как сохранился такой образцовый оазис в то время, когда рядом ведется строительство сонма высотных зданий, далеко не всегда безукоризненных с точки зрения эстетики. Реконструируя музей “Киевская крепость”, высокое городское начальство задумало установить над Северными воротами артиллерийское орудие, чтобы (не хуже, чем в Петербурге) стреляло оное в полдень, возвещая жителям о том, что уже… пора обедать. Выстрелила пушка, слава Богу, лишь однажды. В самом деле, соображать надо еще до того, как “грянул гром”. В каких-то ста метрах располагаются реанимационные отделения, операционные, палаты интенсивной терапии. Каково больным, да и врачам, слышать ежедневно страшный грохот? Ошибку исправили, и орудие нынче — немое.

Киевский военный госпиталь празднует в этом году 250-й день рождения. Думается, что Верховная Рада Украины сможет достойно отметить славный юбилей, поощрив сотрудников старейшего медицинского учреждения нашей державы, не забыв о выдающихся врачах, ветеранах клиники. Да и сам госпиталь, возможно, следует наградить. Как говорится, стоит приколоть к знамени прославленного госпиталя еще какой-нибудь хороший орден…

В статье использованы документальные материалы из фондов ЦГАКФФ документов им. Г. С. Пшеничного и Музея истории киевского военного госпиталя



 комментарии:



Еще в 1878 году на Зверинце возникло кладбище для захоронения нижних военных чинов, однако его немалая площадь (4 десятины 2 тысячи кв. саженей) оказалась заполненной уже к 1894 году. Городская дума тогда отказала КВО в ее расширении. Умерших от ран хоронили вблизи Лукьяновского кладбища (где позже устроили Военный некрополь). С 1914 года воинов хоронили на Байковом, но количество павших превышало его возможности. С начала 1915 года захоронения павших воинов начали осуществлять на устроенном вблизи Свято-Троицкого Ионинского монастыря Братском военном кладбище, аккурат там, где после ликвидации погоста разбили в 1934 году любимый киевлянами и гостями города Ботанический сад АН Украины. Так что мы, любуясь сиренью, ходим по костям сотен и тысяч погибших…