Теперь сюда можно пройти по каменистому спуску, чем-то похожему на горный серпантин. Асфальтовая дорожка, ведущая от соседних домов, прерывается прямо на обрыве, и вниз можно спуститься по первобытной лестнице из вкопанных в кручу камней, с грубыми деревянными поручнями.


– Каждый раз, когда возле нас строили очередную высотку, были попытки заодно нас отсюда выжить, – рассказывает журналистам Наталья Юрченко. Нам здесь и сваи забивали, и пускали на нас бульдозеры, переносили наш забор, чтобы сделать автостоянку, а чиновники и эсбэушники пугали нас своими крутыми «корочками». Одно время даже вода в колодце исчезла. Мы и на краны залазили, чтобы помешать строительству, и выходили с плакатами к бульдозерам. Потом, когда здесь строились офисы и магазины, нас хотели просто засыпать строительными отходами – думали, что раз люди живут в яме, так можно их бросать к нам на голову. Но я смотрела, откуда к нам несут мусор, собирала его и вываливала обратно у них под дверями. Так и отучила от свинства.


Наталья Юрченко родилась на этой земле, где в 1947 году поселился ее отец – работник Мостостроя, участвовавший в сооружении моста Патона. Именно он построил оказавшиеся в яме дома, напоминающие сейчас осажденный врагами лагерь. Здесь, прямо на подворье, развешаны соломенные обереги, стоит старая икона, висят допотопные часы, отдыхает на пенсии умывальник в стиле «Мойдодыр», и располагается куча других интересных старых вещей. Дедовский колодец и колонка-водокачка эпохи шестидесятых годов, колоритный погреб с украшенными лепниной косяками, развешанное по двору белье – глядя на это, кажется, что вы только что шагнули из нового жилмассива в далекое прошлое нашего города. Тот же почти антикварный колорит сохраняют и комнаты старого дома, где живет семья Натальи, включая ее четверых детей.


А на скотном дворе дома по улице Батуринская, 12, привольно разгуливают хряк и свиноматка в окружении милых розовых поросят, которые бесподобно смотрятся на фоне новехоньких многоэтажек. Их кормят испорченными апельсинами, выброшенными из супермаркета, заставляя вспомнить расхожее выражение «свинья в апельсинах». Когда свиньи выбегают на задний двор, мамочки, выгуливающие во дворах своих деток, подводят их к краю котлована, чтобы полюбоваться сверху на этот своеобразный зоопарк. Стадо домашних коз с громким блеянием прыгает по песчаным кручам, придавая им настоящий горный колорит, – хотя раньше садисты из «элитных» домов зачем-то перебивали животным ноги.


В декабре Наталью Юрченко снова вызывали в суд – который, правда, так и не состоялся.


– Здесь рядом остался еще один пустырь, без домов, – говорит она. – Там планировали строить школу и садик, а на них денег не срубишь – вот со строительством и не спешат. Но когда его все-таки застроят, тогда опять возьмутся за нас.


А пока киевляне могут видеть удивительный островок сельской жизни в сердце многоэтажных Позняков – напоминание о жлобстве столичных застройщиков и стойкости простых киевлян.