“Основным развлечением для князей и графьев в летние месяцы становилось чревоугодие”
Киевская знать предпочитала отдых в родовых имениях.


– Время в сельской глуши текло медленно, свежий воздух нагонял аппетит, и основным развлечением для князей и графьев в летние месяцы становилось чревоугодие, – рассказывает научный сотрудник Музея одной улицы Владислава Осьмак. – Князь Евгений Трубецкой вспоминал, что самый скромный обед в дедушкином имении, находившемся в украинской глубинке, состоял из пяти блюд. Это не считая пирожков четырех видов, которые подавали к двум разным супам. От избытка яств и ничегонеделания князья сильно прибавляли в весе. Но их килограммы не шли ни в какое сравнение с теми, что набирала за сезон прислуга. Каждому дворовому мужику Трубецких в день полагалось только одного мяса целый фунт (400 граммов)! И когда раздобревшая челядь возвращалась с хозяевами в Киев, ее невозможно было узнать!


Горожане, не имевшие собственных имений, снимали дачу. Первые дачи под Киевом появились во второй половине XIX века. Отдых в загородных домиках, снятых на лето, считался роскошью и далеко не всем был по карману. Например, в Боярке – самом популярном в то время дачном поселке – несмотря на отсутствие проточного пруда и обилие дачников (в иной сезон доходило до 10 тысяч человек), плата за комнату составляла в среднем 100 рублей в сезон. За трехкомнатные же апартаменты надо было уплатить 150 рублей. Для сравнения: в те годы чернорабочий зарабатывал 30 рублей в месяц, полицейский получал жалованье в размере 40 рублей, инженерам платили 120.


Киевляне, для которых дачные апартаменты были недоступны по причине дороговизны, начинали… строительство собственного дома. Так поступила и семья профессора Афанасия Булгакова.


– На деньги приданого супруги Афанасия Ивановича Варвары Михайловны в 1899 году были куплены две десятины земли в Буче, – продолжает Владислава Осьмак. – Любопытно, что покупку земли под дачу Булгаковы предпочли приобретению собственного дома на Лукьяновке. Автомобилей в то время не было, за исключением редких экземпляров, которые шокировали публику своим появлением, поэтому на дачи люди ездили на трамвае или на поезде. Выбираясь из города, навьючивали на себя самовары, посуду, книги, граммофоны, одежду. А Булгаковы, например, каждый год возили на дачу даже рояль. Если до железнодорожного вокзала инструмент можно было доставить на телеге, то от станции до поселка (а это две версты) иной раз приходилось тащить громадину на руках. Но отказаться от этой затеи Булгаковым даже в голову не приходило. Разве можно было представить отдых на даче без звуков любимых мелодий, ласкающих слух в вечерней прохладе сада?


Кроме этого, Булгаковы везли на дачу спортивный инвентарь, который приходилось обновлять каждый сезон. Чтобы купить, например, новые теннисные ракетки, гимназист Михаил Булгаков устраивался кондуктором на железнодорожную ветку “Киев-Буча”. А по вечерам он участвовал в представлениях в Бучанском дачном театре…


В Боярку съезжались “слабогрудые и легочные” больные, а в Дарницу – охочие до водных процедур
Да-да, сто лет назад в каждом киевском дачном поселке имелся свой летний театр. Да разве только театр! Обязательно – церкви, аптеки, столовые, сберегательные кассы, телефонные станции и пожарные части. В течение всего сезона дважды в неделю, в четверг и воскресенье, Управление Юго-Западной железной дороги устраивало для дачников бесплатные концерты. Вот как перевозчики заботились о досуге пассажиров!


Сегодняшним киевлянам Боярка известна в большей степени благодаря тому, что здесь показывал чудеса героизма Павка Корчагин, а сто лет назад этот городок слыл курортом. Сюда съезжались тысячи “слабогрудых и легочных” больных, чтобы подышать воздухом соснового леса. Добираться на курорт было очень удобно: дачники садились на один из постоянно курсировавших поездов и, уплатив 40 копеек за билет в оба конца, через час прибывали в Боярку (сейчас на это уходит 20-25 минут). Киев разрастался, а вместе с ним увеличивалось и количество дачников. Но Боярка уже не могла вместить всех желающих, и в начале прошлого века вблизи Киева появились новые дачные поселки: Святошин, Пуща-Водица, Дарница…


В Святошине дачи строили основательно – это были уже не летние домики, а настоящие деревянные дома. Специально для дачников здесь был устроен пруд для купания. Святошин вообще выделялся разнообразием удовольствий для отдыхающих. В 1914 году здесь имелись летний драматический театр, частная библиотека, рынок, гидропатическая лечебница, теннисные корты, игровая площадка для детей, общественные бани и даже частная подготовительная школа! А по воскресеньям в парке устраивали танцы.


Комнаты в Святошине были дешевле, чем в Боярке – от 75 до 100 рублей за сезон. Из Киева в Святошин отдыхающие прибывали двумя видами транспорта: от Триумфальных ворот (сейчас – пересечение проспектов Победы и Воздухофлотского) в Святошин ходили трамваи. На дорогу уходило всего 20 минут, стоил проезд 20 копеек. Билет на поезд “Киев-Святошин” обходился на 8 копеек дешевле.


Конкурировать со святошинскими могли только дарницкие дачи. Там не было ни теннисных кортов, ни общественных бань, зато были Днепр и купальни, что играло немаловажную роль. Это сейчас стало привычным раздеваться на глазах у сотен отдыхающих. А тогда процесс переодевания был намного интимней. Пляжники заходили в специальные будочки, облачались в купальные костюмы, больше похожие на современные спортивные, и осторожно входили в воду.


Днепр протекал всего в версте (1,0668 км) от Дарницы, но дачники ленились пройти от поселка к реке пешком, поэтому к купальням пустили сезонные поезда, перевозившие пассажиров туда и обратно за 5 копеек. Комнаты здесь сдавались по той же цене, что и в Святошине. Сообщение с городом обеспечивала железная дорога, разовый билет на поезд стоил 15 копеек.


В 1901 году вблизи Куреневской окраины появился дачный поселок – Пуща-Водица. Озера, чистый воздух смешанного леса манили сюда дачников, число которых увеличивалось с каждым годом. Поселок быстро разрастался, уже через 10 лет в Пуще-Водице насчитывалось 600 застроенных участков. Большой популярностью среди отдыхающих пользовался пруд “Дворец”: на его берегу можно было посидеть с удочкой и вытащить пару-тройку карасей – услугу эту за умеренную плату предоставляло арендующее пруд Общество рыбоводства и рыболовства. Кстати, “Дворец” существует и сегодня. Полюбоваться им можно, пройдя несколько сотен метров от конечной остановки трамваев номер 12 и 19.


Были вокруг Киева и другие дачные местности. Но горожане их не жаловали: китаевские и мотовиловские дачи страдали отсутствием развлечений и плохо налаженным сообщением с Киевом, а лукьяновские и шулявские, хотя и находились ближе всех к Киеву, по ценам были доступны только очень богатым людям.


Благоустройство дачных поселков было делом государственной важности. Забота о них возлагалась на Управление государственным имуществом. В Боярке и Святошине существовали созданные из дачевладельцев “Общества благоустройства дачнаго поселка”. В частности, они следили за соблюдением чистоты и порядка. Обществами были изданы специальные предписания для дачников. Запрещалось выбрасывать на улицу трупы животных, гнилое мясо, рыбу, навоз и мусор. Мусор требовалось вывозить так, чтобы он не рассыпался по дороге. Сжигать мусор в усадьбах разрешалось или ранней весной, или осенью по окончании дачного сезона.


Партия строго следила за тем, чтобы пользователи земли не привыкали к комфорту и праздности
Революции и войны вытеснили из быта дачную жизнь. Дачи оставались разве только служебные. В массовое сознание понятие дачи вернулось уже после войны, но это были уже не те дачи.


Шел голодный 1946 год. Киевлянин Иван Кравчук, на примере собственной семьи убедившийся в том, как безбедно может существовать горожанин, если у него есть хоть небольшой клочок земли, обратился в ЦК КПУ с предложением – дать желающим участки под сады. Предложение было рискованным: вся история советской власти была историей борьбы с частнособственническими настроениями, а на этом фоне какие участки?


Семья Кравчуков со дня на день ожидала ареста. Но Иван Терентьевич был тертый мужик и знал, под каким соусом подать свою идею. Не просто раздать земельные участки предложил он, а предоставить их в пользование трудовым коллективам, дабы спасти рабочий класс от голода! И Ивана Терентьевич не только не арестовали, а поблагодарили – и вскоре вокруг Киева появились первые коллективные садово-огородные хозяйства в районе завода Антонова и Берковцов.


Земли под такие хозяйства брали предприятия, учреждения, организации – и дачные массивы вокруг Киева росли как грибы: на Русановке и в Осокорках, в Конче-Заспе и Глевахе… Партия, правда, строго следила за тем, чтобы пользователи земли не привыкали к комфорту и праздности. Хотите трудиться на земле – нате шесть соток (а то и пять, и четыре)! Можете домишко поставить, но в габаритах курятника, чтобы было где переночевать. А если кто к этому курятнику решался пристроить веранду, ее сносили. Самым натуральным образом – при помощи бульдозера. Без решения совета дачного кооператива ни продать, ни купить, ни передать в наследство участок было нельзя.


Привычка к коллективному мышлению так въелась, что когда началась приватизация дачных участков, велено было спрашивать согласия… у соседей, которые никакого отношения к приватизируемым шести соткам не имели. Масса соседей к тому времени друг с другом не здоровалась и процедура сводилась к подделке подписей. Сегодня я твою подделал, завтра ты мою – и квиты!..


И все-таки практика дачного общежития помогает: в устройстве водопровода, организации охраны… А охранять теперь есть что. Потому что чем дальше, тем больше людей выезжают на дачи именно отдыхать и оздоравливаться, а значит окружают