«Искусство – это энергия!» – успевает сообщить Адамовский,выскакивая из Bentley и стремительно
влетая в свой бизнес-центр на Жилянской. На стенах – Кончаловский, Осьмеркин, Наталия Гончарова – не верится и хочется даже потрогать руками. «Когда вокруг такая живопись, – говорит Андрей, – жизнь становится другой». В Центре у Адамовского, действительно, некое энергетическое поле, кожей чувствуешь. В кабинете, за его спиной, – большая, причудливо выгнутая бронза Архипенко. Закручивает пространство, что твой тайфун. Спать в таком пространстве нельзя – только что-то придумывать.

На днях весь этот сгусток энергии временно будет перенесен в Киевский музей русского искусства – с 19-го там выставка коллекции Адамовского. Старый дом Терещенко – самое подходящее место для выставки хорошей коллекции, для того и был построен. Директор его, Вакуленко, утверждает, что ночами музейными залами бродит призрак старого Терещенко, и если выставка – не очень, страшно вздыхает. Но тут уж вздыхать не будет. Уникальный, два на три метра, Айвазовский, пожаром горящий Архипов, неистовый Богомазов. Похоже, работы выбирались именно по признаку энергетичности.

Адамовский собирается выставить около семидесяти работ из пары сотен, купленных за последние несколько лет. Приобретались они на мировых аукционах Sotheby’s, Christie’s и на многих других не столь известных, но на которых мелькают настоящие жемчужины. «Для меня это стало настоящей страстью», – отмечает Андрей Адамовский. Судя по коллекции, страсть у Адамовского – весьма романтичная. Загадочно-красивые женщины (Нилус, Осьмеркин), почти ирреальные, как призраки, марины. Отобран весь художественный состав Главного военно-морского штаба России: Айвазовский, Боголюбов, Ганзен. Про братьев Третьяковых говорили, что Павел Михайлович собирает историю, а младший, Сергей, покупает то, что ему нравится – романтичные картинки. Адамовский, похоже, начал с романтичных картинок, а потом втянулся – и получилась история. Академики, передвижники, импрессионисты, сезанисты – вплоть до его любимых ныне хулиганов из «Бубнового валета». «Я их сначала не понимал, – говорит Андрей, – а теперь Гончарова, Кончаловский – среди любимейших». А также русские нонконформисты 1950–1960-х: Рабин, Янкилевский, Целков.

«А почему у вас так мало украинцев?» – «Зато какие!» – «Действительно, Экстер, Богомазов, Бурлюк – тяжелая артиллерия». «А современными не интересуетесь?» – «Как раз этой осенью хочу с партнерами открыть в Киеве Центр современного искусства». – «Современного?» – «Самого что ни на есть. Чтобы жизнь бурлила».

Что в этой ситуации приятно, так это то, что Андрей – ничья не Даша. Он это дело действительно любит, и глаза у него горят.