В киевских музеях опять сняли охрану

Непубличный режим

На стене Киевского музея русского искусства висит баннер, анонсирующий новую выставку. Рядом на дверях листок с надписью «Санитарный день». Безуспешно подергав двери, подхожу к воротам музея. На звонок тут же отвечает бодрый голос смотрителя и приглашает меня войти в калитку.

Вокруг снуют уборщицы, энергично полирующие тряпками пол, секретари, несущие начальству на подпись документы, научные сотрудники с каталогами … Все 150 работников музея в сборе. И все — на стороже.

— Да мы с четверга все как на иголках, — бросает на ходу смотрительница. — Охрана ушла. Мы музей сами охраняем. В залах включены датчики движения, потому в них мы находиться не можем. Караульным-добровольцам приходится сидеть в служебных кабинетах и на черной лестнице — ждать, когда и если воры появятся.

Жду директора. Заметно, что привыкшим принимать до полутысячи человек посетителей в день, сотрудникам музея сложно смириться с «непубличным» состоянием музея. «Музей закрыть от людей — это же нонсенс, — говорит Анатолий Александрович Семещенко, научный сотрудник музея, проработавший в нем всю жизнь. «Вы нашу лестницу видели? Она из цельных кусков мрамора», — не выдерживает одна из смотрительниц. Ей хочется хоть кому-нибудь показать свои сокровища.

Поднимаюсь в кабинет директора.

— У нас денег на охрану не хватает, — вскоре жалуется мне директор музея русского искусства Юрий Вакуленко. — Музейная охрана государственная. Это монополия ценой в 24 тысячи гривен в месяц за один пост. Негосударственными охранными фирмами, которые вдвое дешевле, мы не имеем права воспользоваться. В итоге Государственная служба охраны, призванная защищать государственное имущество за государственные деньги, требует оплаты с музеев, которые сами находятся на государственном содержании.

Ночь в музее

Ночными защитниками музея становятся только самые надежные, в основном дамы давно уже не бальзаковского возраста. Им доверена великая государственная тайна — где какие рубежи защиты стоят.

Ночью музей превращается в сейф. Еще с вечера искусствовед вместе с дневным охранником «передает» ночному дежурному сокровища. После этого здание закрывается, и открыть его изнутри невозможно. Утром охранника «выпускают». Пять рубежей автоматики гарантируют, что никакое перемещение человека в помещении или попытка снять картину не останется незамеченной. Днем музей тоже под охраной. Если до картины дотронутся, то на централизованном пульте охраны получат сигнал.

— Почему же нельзя открыть залы для посетителей, если сигнализация работает? — недоумеваю я.

— А кто будет дальше на ситуацию реагировать? Бабушка-смотрительница? — интересуется Вакуленко.

Охранник по случаю

Вход в киевский музей Шолом Алейхема, расположенный с фасада торгово-развлекательного центра «Арена», охраняется классической смотрительницей. Она теперь тут и охранник, и светоч — электричество музею отключили. Спросив директора, поднимаюсь в выставочный зал.

— Осторожнее, деточка, у нас света нет, а там ступеньки крутые, — кричит мне вслед доблестная дама. Музей — как из триллера. В полутьме, при слабом свете фонарика проходит экскурсия. Когда глаза привыкают к темноте, становится заметен экскурсовод, директор музея и человек пять экскурсантов, прошедших у смотрительницы фейс-контроль.

Рассмотреть раритеты в витринах еще можно, но вот прочесть заголовки на книгах начала прошлого века представляется нереальным. Света, проникающего через небольшие окошки из внутреннего двора «Арены» явно недостаточно.

Директор музея Ирина Климова говорит мне: «охраны нет, совсем ушла. Свет тоже пропал. Оказывается, Музей истории Киева, чьим филиалом является экспозиция Шолом Алейхема, задолжал за электричнество 13 тысяч гривен. Когда мэрия перечислит деньги, неизвестно».

С момента исчезновения охраны директор за свои собственные деньги нанимает охранников. Сигнализация-то без электричества не работает. Подежурила охранницей и я. После полуночи, когда разошлись гости клуба «Арена», и ночные дежурные закончили уборку торгового комплекса, в музее становится совсем тихо. Спасибо киевской иллюминации — полной темноты здесь нет. Через окна падает свет витрин и вывесок. Эх, Шолома бы сюда — как раз подходящая обстановка для материализации духа хозяина.

Дорогая моя охрана

Представители Государственной службы охраны (ГСО) жалуются, что их сделали заложниками ситуации, в которой своя зарплата ближе к телу. По сведениям пресс-секретаря ГСО Натальи Вишневской долг за охрану 12-ти музеев Киева составляет 3 млн 723 тис. гривен. Причем один из музеев должен деньги еще с 2008-го. «Музеи нам только сообщают, что деньги на охрану из муниципалитета не поступили или пришли не в полном объеме», — возмущаются в ГСО.

Противоречие нынешних действий госохраны с законом состоит в том, что согласно постановлению правительства от 10 августа 1993 года государственные музеи, картинные галереи и историко-культурные заповедники подлежат обязательной охране подразделениями ГСО.

kolomijk-a Комментарии в ЖЖ

Марианна Варшавская Известия в Украине

Версия для печати