Мне было в особенности непросто начать писать эту статью. Это тот случай, когда воспоминания мешают анализу. Ведь именно с этим домом, с одной из его квартир у меня связано столько личного! Я никогда не жил в этом доме, но бывал там достаточно часто, чуть ли не еженедельно. Я помню этот двор, когда там еще не стояли десятки иномарок, когда там можно было заниматься замечательными детскими забавами. Я помню кожаное кресло (оно называлось "вазелин" - когда ты садился в него, то оно как бы принимало тебя, опускаясь на 20-30 сантиметров), в котором я рассматривал огромные книги с картинками и подписями на непонятном языке. Я помню запах пылающих дров в камине. Я помню странный звонок на двери с надписью "Прошу повернуть" со слегка дребезжащим неэлектрическим звуком. Помню комнатку без окон, она называлась "архив", где было столько интересного - там на стеллажах лежали вожделенные готовальни (их трогать нельзя!), хирургический отблеск которых так привлекал меня, мальчика лет 10-ти...
Это было мое детство...

Казалось бы - редкий случай в истории советской архитектуры - здание создается не столько по заказу государства, сколько строится для себя и себе подобных. Дом для людей.
Любопытный факт. В страшном 1937-м на первом Всесоюзном съезде советских архитекторов, когда слово "конструктивист" могло стать приговором для архитектора, именно тогда этот дом упоминается в одном из докладов как превосходный образец жилищной архитектуры.
Пожалуй, ни об одном сооружении мастера не писали так много, как о доме врача. О нем есть даже статья в Британской энциклопедии.
Смотрите, опять неблагоприятная градостроительная ситуация - пересечение улиц под острым углом, зажатая существующими строениями площадка. И снова точное, ювелирное решение - угол оформляется озелененным курдонером. Он замыкается вогнутой циркульной кривой главного фасада и фланкируется по обеим сторонам полукруглыми ризалитами. Таким образом живописно реализуется стремление разнообразить строчную застройку улиц Большой Житомирской и Стрелецкой.

Придерживаясь конструктивистских взглядов, зодчий решает объемно-пространственную композицию с помощью достаточно лаконичных средств. Но как артистично сыграно на нюансах - лапидарные формы лоджий, балконов и эркеров создают изысканный геометрический орнамент, подчеркнутый игрой света и тени. Этому же живописному эффекту призвано служить и применение кирпича двух цветов - красного и желтого.

Но дело не только, и даже не столько в запоминающемся внешнем облике дома. Фукционально это настоящая "машина для жизни", по меткому выражению Ле Корбюзье. В доме были предусмотрены такие помещения как клуб, библиотека, прачечная, крытая галерея для прогулок , и даже такая экзотика, как солярий на плоской кровле (кстати, первой в городе).
Но наибольший интерес представляют сами квартиры, где все сделано для комфортной жизни. Зайдем в одну из них, а именно в ту, в которой более 30 лет прожил мастер.

Первое, что бросается в глаза - это четко выполненное разделение рабочей и жилой зоны квартиры. С парадной лестницы (вот где висел этот странный звонок!) вы попадаете в просторный холл и далее - вас либо принимают в расположенном в ризалите просторном и освещенном со всех сторон кабинете, либо (если вы тут не первый раз и пришли посмотреть редкое издание о Лувре) вы проходите в библиотеку, где по всему периметру, от пола до потолка, стоят встроенные в стену (!) книжные стеллажи. К слову, алешинская библиотека в свое время считалась одной из лучших в Украине по изобразительному искусству и архитектуре. Из своих многочисленных вояжей за рубеж он привозил огромное количество литературы. Да и в советское время ни одно мало-мальски интересное издание не ускальзало от внимания мастера.

Столовая. В центре огромный обеденный стол, сделанный по проекту мэтра, который при необходимости может увеличиться почти в два раза. Если гостей собралось больше, чем помещение может вместить, предусмотрена раздвижная перегородка, и две комнаты превращаются в течение одной минуты в одну. (В скобках должен отметить, что, будучи эстетом от природы, Алешин даже простую трапезу превращал в своеобразный ритуал, и созданный им вещный мир играл предписанную ему роль в этом действе.)

Тут же рядом находится камин, сделанный по эскизам архитектора.

Для хозяйки этот дом - просто клад. Холодный шкаф, который в те годы заменял холодильник, множество подсобных помещений (в том числе и гардеробная). Нет ничего лишнего, использован каждый квадратный сантиметр площади.
В целом с точки зрения эргономики (я не уверен, была ли в те годы такая наука) дом досконален. Рассказывают, что когда Алешин после окончания строительства проектировал интерьеры квартиры, он, выбрав место для, скажем, кровати, мысленно ложился на нее, протягивал руку и говорил рабочим, указывая на точку на стене: "Здесь будем делать выключатель". Даже дверные ручки в квартирах удобно лежат в ладони. А на верхней ступеньке стремянки в библиотеке предусмотрено место для сидения...
Я уже упоминал лозунг Красовского - "преобразование прекрасного в полезное". Может, именно здесь Алешин в максимальной мере воплотил этот принцип. В здании прекрасно уживаются аскетичность внешних форм и классическое совершенство интерьеров, функциональность деталей и их безукоризненное с художественной точки зрения выполнение.
Об этом доме приятно рассказывать. Но еще приятнее жить..

При написании материала были использованы фотографии, любезно предоставленные редакцией журнала "Архитектура и престиж" из опубликованной в 3-м номере за 1999 год статьи В.Гальченко и В.Бочкарева "Ретро от мэтра: В гостях у П.Ф.Алешина", 1999, № 3